3иновий Юрьев. Полная переделка





Фантастический роман
OCR: Игорь Брагинский



* ЧАСТЬ I. КЛИЕНТ *

Глава 1

Муха суетливо подергалась, неуверенно поползла по ярко-синему глянцевому небу, на мгновение остановилась в пенном прибое и устремилась прямо к блондинке с жадными глазами, которая с вожделением смотрела на флакон масла для загара. Блондинка не шевелилась. Она не шевелилась даже тогда, когда муха устроилась у нее на носу.
- Господи, - пробормотал я, не отрывая взгляда от настенного календаря с морем, блондинкой и мухой, - если ты существуешь и если тебе не безразличны обнищавшие адвокаты, пошли мне знамение. Пусть муха оторвется от дамы и усядется на то число, когда у меня появится клиент. Если, конечно, он вообще когда-нибудь появится.
Муха слегка вздрогнула, словно ее неожиданно окликнули, торопливо засучила лапками и решительно сдвинулась к столбикам чисел. Остановилась она на двадцать третьем сентября.
- Ну-ну, - разочарованно вздохнул я и откинулся на спинку кресла, - учитывая, что сегодня как раз двадцать третье, эта муха много на себя берет. У меня, во всяком случае, ее уверенности не было.
За стеной послышались шаги. Я взглянул на часы. Девять пят надцать. Гизела опять опоздала. На те же пятнадцать минут, что и всегда. Строго говоря, она даже не опаздывала. Она приходила в контору с неизменной, я бы сказал, пугающей точностью в девять пятнадцать, на пятнадцать минут позже, чем должна была. Впрочем, признаюсь, в глубине души ее упорство даже нравилось мне. В мире осталось так мало принципов и так немного людей, готовых защищать их до конца.
Скрипнул стул. Это Гизела уселась за свой столик. Когда целыми днями сидишь в пустой конторе, за столом, на котором, кроме утренней газеты, ничего нет, и ждешь, ждешь, ждешь, не понадобятся ли кому-нибудь твои услуги, слух поневоле становится изощренным, как у калеки или заключенного.
Сейчас наступит тишина. Гизела вытащит из сумки косметические принадлежности и начнет трудиться, чудесным образом преображая свое заспанное круглое личнко с коротенькими белесыми ресницами в нечто почта миловидное. Однажды, когда мне довелось увидеть ее лицо до косметики и после, мне почудилось, что сначала был негатив, который секретарша затем как-то удивительно ловко превратила в позитив: светлое потемнело, а темное посветлело.
Почему Гизела неизменно трудилась над своим лицом именно в конторе, а не дома, я не знал, но подозревал, что вразумительного ответа не получу, а потому и не спрашивал. Надо воспринимать мир целиком, со всеми его тайнами, которые нам не дано познать.
Девять часов тридцать минут. Сейчас один за другим раздадутся два сухих револьверных щелчка: Гизела сначала захлопнет свою косметическую сумочку, а потом и большую сумку. Вот и первый щелчок. Но второго не последовало. Я не успел удивиться, потому что вместо него за стеной зазвонил телефон. Почему-то я поднял взгляд на календарь. Муха все еще сидела на двадцать третьем сентября. Похоже было, что именно здесь она решила мужественно встретить свой конец, до которого, по-видимому, было уже недалеко.
- Мистер Рондол, - в голосе Гизелы звучало едва сдерживаемое возбуждение, она даже забыла поздороваться, - вас просит мистер Нилан.
- Что ему нужно?
- Вы, мистер Рондол.
Боже, подумал я, как ей хочется, бедняжке, чтобы это' оказался клиент. Еще больше, наверное, чем мне. Учитывая, что я не плачу ей уже второй месяц...
- Давайте его, Гизела. - Она соединила меня с мистером Ниланом. - Слушаю вас, мистер Нилан, - сказал я и в последний раз взглянул на муху. Все там же, на сегодняшнем числе. Что же она все-таки делает? Засиживает календарь или предсказывает будущее?
- Мистер Рондол? Мистер Язон Рондол?
Голос в трубке был такой благовоспитанный, такой сладкий, что я слегка отодвинул ее от уха - как бы не приклеилась,
- К вашим услугам.
- Моя фамилия Нилан. Вы слышали когда-нибудь о фирме "Игрушки Гереро"?
- Очень сожалею, мистер Ннлан, но я вышел из возраста, когда интересуются игрушками. Настоящими игрушками, по крайней мере.
Я, конечно, соврал. Я слышал эту фамилию, и слышал совсем недавно. Буквально на днях. Где я ее мог слышать?
Трубка вежливо булькнула. Смех у мистера Нилана был такой же сладкий, как и голос.
- Вы очень остроумный человек, мистер Рондол.
В голосе Нилана было столько убедительности, что я не стал с ним спорить. Зачем зря раздражать человека?
- Спасибо. Полностью с вами согласен.
Трубка снопа залила мне ухо изысканно-вежливым смешком. Приятно иметь дело с воспитанным человеком.
- Я имею честь представлять интересы фирмы. К величайшему нашему сожалению, у главы фирмы, мистера Ланса Гереро, неприятности, и он хотел бы воспользоваться вашей помощью.
Теперь я вспомнил, где видел эту фамилию. В газете и на телеэкране. Какая-то девица...
- Я должен вначале поговорить с ним.
- Разумеется, разумеется, мистер Рондол. Мистер Гереро просил передать, что ждет вас с величайшим нетерпением.
- Когда я могу увидеть его?
Чем раньше, тем лучше. Если бы вы могли сделать это сейчас, мы бы...
- Хорошо. Где мы можем поговорить?
- Видите ли, мистер Рондол, у моего шефа, как я уже сказал, небольшие неприятности... - представитель "Игрушек Гереро" сделал паузу, ожидая, очевидно, моего сочувствия, но я промолчал. Наконец он собрался с духом: - Мистер Гереро арестован и находится в Первой городской тюрьме...
- Хорошо, мистер Нилан, я буду там к одиннадцати.
- Благодарю вас, мистер Рондол.
Теперь я вспомнил кое-что еще. Небольшие неприятности мистера Гереро заключались в том, что он убил какую-то девицу. Поэтому-то он в тюрьме. При обвинении в убийстве под залог не выпускают. Даже владельцев игрушечных фирм.
Я положил трубку и встал из-за стола, чтобы подойти к календарю. Мне хотелось лично поблагодарить муху за все, что она для меня сделала, но ее не было ни на двадцать третьем сентября, ни на блондинке, ни в море, ни на небе.
- Какая скромность, - громко сказал я.
Гизела приоткрыла дверь.
- Вы мне что-то сказали, мистер Рондол? - спросила она, просовывая в щель уже вполне позитивное лицо.
- Я сказал "какая скромность".
- Надеюсь, это вы не обо мне? - улыбка Гизелы была чуточку лукавой, но не больше. Большего она себе не позволяла.Она вообще была твердой поклонницей дисциплины (не считая утренней четверти часа и косметики), хранительницей конторских традиций.
- Нет, дорогая Гизела, - важно сказал я. - Я имел в
виду не вас, а одну знакомую муху.
Секретарша посмотрела на меня с легкой брезгливостью. Шеф, у которого есть знакомые мухи и который не платит зарплату своей помощнице второй месяц, на большее, впрочем, рассчитывать не может.
- Что-нибудь еще, мистер Рондол? - сухо спросила она.
- Да, мисс Вебстер. Через полчаса я поеду в Первую городскую, поэтому положите мне в чемоданчик "сансуси". Проверьте, не сели ли батарейки.
- Значит, клиент?
- Кто знает, кто знает, Гизела...
- Поздравляю вас, мистер Рондол. - Она улыбнулась мне так тепло, так благожелательно, так по-матерински, что я мысленно извинился перед ней за все придирки и замечания, которые мысленно же делал ей.
Дежурным офицером оказался в этот день мой друг Айвэн Берман, тихий человек лет пятидесяти, с которым мы часто рыбачим на Тихом озере. Он долго тряс мне руку, словно заводил меня, хлопал по спине и укоризненно покачивал головой, на которой осталось не так уж много волос.
- Неужели это ты, Язон? - наконец удивленно спросил он меня.
- Сам не знаю, Айвэн. Ты так обрадовался мне, что я начал сомневаться - я ли это.
- Ах, Язон, Язон, ты все такой же.
- Какой, Айвэн?
- Легкий. Легкий ты человек, Язон. Птичка божья. Все порхаешь, порхаешь...
Ну, раз порхаю, значит, порхаю. Айвэн Берман - не тот человек, чтобы объяснять, что он имеет в виду. И не потому, что он не хочет. Боже упаси, он один из самых добрых и услужливых людей, которых мне когда-либо приходилось встречать. Просто он не понимает, что говорит. В прошлом году, например, когда мы раз продрогли в лодке, часов пять тщетно ожидая хотя бы одной поклевки, он вдруг сказал мне: "Рыба умнеет на глазах. Все умнеют, кроме людей". Сколько я ни спрашивал его, что он имеет в виду, он так и не ответил. Сам не знаю, говорит. Так, глупость...
- Неужели у тебя клиент, Язон? Ты так давно не был у нас...
- Представь себе, Айвэн.
- И кто же?
- Некто Ланс Гереро.
- О... солидная добыча. - Берман заговорщически подмигнул мне. - Давай твое удостоверение и руку.
Он сунул мое удостоверение в регистрационную машину. Я прижал пальцы к определителю личности, подождал, пока на табло не выскочило мое имя и личный номер.
- Что у тебя в чемоданчике? - спросил Айвэн, когда я подошел к двери и зазвонил звонок детектора.
- "Сансуси".
- Я тебе верю, Язон, но все же нужно посмотреть. Порядок есть порядок, хотя еще неизвестно, что такое порядок...
Я раскрыл чемодан.
- Все в порядке. Можешь идти. Седьмой этаж, камера двадцать третья... Да, Язон, скажи, когда мы снова поедем на наше озеро? Я как вспомню утренний туман на воде, белесый такой, словно грязная вата, холод, темную рассветную воду и тишину - выть хочется...
- От чего тебе хочется выть?
- Не знаю, Язон. Просто хочется. Ну, иди, а то ты на меня действуешь как-то странно. Я перестаю понимать, что говорю.
- Ну это ты мне льстишь, Айвэн. Как будто кто-нибудь действует на тебя иначе...
Берман улыбнулся кроткой и мудрой улыбкой тюремщика. Я пошел к лифтам по пустому и гулкому коридору, который пах дезинфекцией и безнадежностью. Даже стальной цвет стен источал безнадежность. Пластик, металл, электроника. Безнадежность прогресса. Или прогресс безнадежности, какая разница...
Перед лифтами была металлическая решетчатая дверь. Я сунул руку в определитель и нажал кнопку. Машина задумчиво пощелкала несколько секунд своими мозгами и приоткрыла дверь. Я прошел к лифтам и тут же услышал за собой печальный вздох - дверь снова захлопнулась. Каждый раз, когда я прохожу через автоматические двери тюрьмы и слышу за собой глубокий вздох пневматического механизма, у меня возникает ощущение, что машины уже давно тайно жалеют людей, во всяком случае, больше, чем сами люди жалеют себя.
Когда я подошел с дежурным офицером по этажу к двадцать третьей камере, я вдруг сообразил, что номер камеры совпадает с сегодняшним числом. Числом, указанным мне безымянной, но славной мухой. Еще одно предзнаменование.
- Двадцать третья, - сказал дежурный, молодой человек с сонными глазами и воловьей шеей. - Простите, но перед тем как впустить вас в камеру, я еще раз должен проверить ваш чемоданчик.
- Пожалуйста, - сказал я. - Только "сансуси".
- Проходите. Через сколько за вами прийти?
- Ну... через час-полтора.
Молодой человек набрал на диске какое-то число, приоткрыл дверь, и я очутился в камере. Навстречу мне шагнул высокий, массивный человек лет сорока с черной бородой и удивительно светлыми глазами.
Первое впечатление можно было выразить в трех словах: массивность, борода, светлые глаза. Если бы и должен был угадать его бизнес по внешности, я мог бы гадать миллион раз. Игрушки..,
- Ланс Гереро, - сказал он и протянул мне руку.
- Язон Рондол, - ответил я. Рукопожатие у него было энергичное, ладонь сухая и теплая. Он чуть склонил голову набок и, не стесняясь, рассматривал меня. И я рассматривал его. То ли оттого, что он смотрел на меня чуть исподлобья, набычившись, то ли из-за того, что он стоял, широко расставив ноги, но мне на мгновение почудилось, что сейчас он заревет и подымет меня на рога.
- Садитесь, - сказал он и кивнул на единственный стул в камере. Голос у него был низкий, рокочущий. Большинство людей, которых мне приходилось видеть в камере, казались жалкими. И чем больше они храбрились, тем более жалкими выглядели. Камера ведь вообще не самое лучшее место для того, чтобы чувствовать себя там человеком. - Гереро не был жалок. И кивнул он мне, указывая на стул, жестом человека, который привык указывать другим на их место.
- Вы знаете, почему я остановил свой выбор на вас? - довольно сухо спросил фабрикант игрушек,
- Нет, не знаю.
- Возможно, вы думаете, что вы лучший адвокат в городе? Все так же исподлобья Гереро бросил на меня саркастический взгляд. Я почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев у меня всегда бывает это ощущение, когда хочется дать кому-нибудь по физиономии. Л Гереро явно вызывал у меня это желание. Впрочем, это было хорошо. Я вообще люблю начинать знакомство с антипатии, особенно с клиентами. Когда человек не нравится, воспринимаешь его более критически. Кроме того, в таком случае никогда не рискуешь разочароваться в человеке. Но когда второй месяц не платишь секретарше, не говоря уж о самом себе, особенно разборчивым быть не приходится. Я посмотрел на игрушечника и пожал плечами.
- Ну хорошо, Рондол, - вздохнул Гереро, - раз вы не считаете себя лучшим адвокатом в городе, я скажу, почему я выбрал именно вас. Во-первых, вы были когда-то частным детективом, а во-вторых, ваши финансовые дела, насколько мне удалось установить, не блестящи. Верно?
Я продолжал молчать и рассматривать бородатого игрушечника. Дать ему по морде и поехать на озеро с Айвэном Берма-ном ловить рыбу и слушать его темные сентенции. Боже, почему мы отказываем себе в самых невинных удовольствиях?
Самым отталкивающим в Гереро было то, что он говорил правду. Мое финансовое положение было не только не блестящим, оно было катастрофическим.
- Ну ладно, не злитесь, - вдруг улыбнулся Гереро. Улыбка сразу смыла с него всю агрессивность. - Я люблю позлить людей, особенно тех, кто со мной работает.
- Я с вами еще не работаю, - сказал я и тут же пожалел. Я уже знал, что займусь его делом. И он знал, что я займусь его делом. И слова мои прозвучали жалко. Нужно было про молчать.
- Э, мистер Рондол, - слегка насмешливо сказал Гереро, --
не будьте таким обидчивым. У каждого свои странности, а я,повторяю, люблю иногда позлить собеседника.
Он обезоруживающе развел руками, и я должен был мысленно признаться, что именно он, а не я, пока одерживал верх в нашей пикировке.
- Ну что ж, мистер Гереро, вам это прекрасно удается.
Он деловито кивнул, соглашаясь, и вдруг подмигнул мне, давая понять, что мы люди одного склада, что мы понимаем друг друга и вообще можем иметь друг с другом самые лучшие отношения.
- Ну-с, как это у вас делается? Я вам должен, наверное, рассказать все?
- Так именно это у нас и делается. У нас и у вас. - Я сделал ударение на последнем слове. - Наденьте только эти наушнички с микрофоном. - Я открыл чемодан и достал "сан-суси".
- Что это? - спросил Гереро.
- Эта штука даст нам возможность побеседовать, не опасаясь, что кто-нибудь подслушивает разговор.
- Но ведь электронное подслушивание запрещено законом.Суд не принимает его в качестве доказательств. Так ведь, еслия не ошибаюсь?
- Запрещено, это верно, но тем не менее..,
- Мне нечего скрывать.-
- Послушайте, мистер Гереро, если вы так все хорошо знаете, может быть, вы САМИ будете своим адвокатом?
Гереро вздохнул и надел наушники с микрофоном. Я надел вторую пару. Я подумал, что вряд ли смог бы работать у него будь он на свободе.




далее: Глава 2 >>

3иновий Юрьев. Полная переделка
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 2
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5